– Надо укрыться, – просипел Гут Хлодрик.

– Приготовь-ка свои пушки, старина. Это будет надежнее, – Иван криво, перемогая душевную боль, пересиливая отчаянье, улыбнулся.

Дисколет резко пошел вниз, почти камнем. И застыл над клокочущими валами Карнеггийского водопада, засверкал, заискрился в алмазном тумане мельчайших брызг, согнал с облюбованного места белоснежного медведя, качнул локатором и медленно поплыл к сидящим.

– Шарахнуть бы гада! – процедил Гут, выставив вперед ручной сигмамет. – Нерешительность нас погубит, Ваня!

– Авось не погубит, – прошептал Иван. – Может, там и не гад вовсе?

– Гад! – уверенно повторил Гут.

Прежде, чем плоское днище коснулось камней, из тугой мембраны просочился наружу невысокий и корявый человечек в нелепом на Земле полудесантном комбинезоне, с каторжным ошейником и черными крючьями трехпалых рук.

– Карлик Цай, едрена мать! – опешил Гут.

– Ну вот, а ты его гадом обозвал, сейчас расскажу, не сдобровать тебе тогда! – уныло пошутил Иван.

– Я все и сам слышал! – заявил с ходу Цай ван Дау.

– Откуда ты? – спросил Гут.

– Я ушел он них, – ответил карлик Цай.

Гут Хлодрик вздрогнул, привстал с нагретого за день валуна, взмахнул рукой.

– Ушел, говоришь? – недовольно начал он. – А не поглядел, небось, вдруг позади хвостик-то вырос и болтается?

– Я отрезал все хвосты, – оборвал его Цай. – Самое меньшее на полчаса, раньше они меня не засекут. А засекут – снова уйду.

– От серых стражей Синдиката?

– И от Восьмого Неба уйду.

– Ты уйдешь, а нас оставишь им?!