Поэтому вместо развернутых психологических характеристик используется набор стереотипов: “параноик” Гитлер, “сибарит и эгоцентрик” Геринг, “ура-патриот” Черчилль, “нерешительный рыцарственный” Редер и т.д. И, в общем, ни один из них “не

Дело даже не в том, что эти клише неверны: в определенном смысле Гитлер действительно страдал паранойей, а патриотизм Черчилля и на самом деле носил несколько истеричный характер. Только проявлялось это совсем иначе, нежели рисует К.Макси.

Вздорность характера, интеллектуальный снобизм и сомнительные убеждения типа того, что “ведение войны резко улучшится, если повесить пару десятков генералов и, может быть, еще двух-трех начальников штабов”, прекрасно уживались в Черчилле с сильным, тренированным и гибким умом. Если позерство и склонность к дешевой патетике действительно составляли часть личности Черчилля, то твердолобый патриотизм и непреклонность были только политической маской.

Если бы Вторжение состоялось, жесткость Черчилля проявилась бы не в контрударах, а в беспощадном увольнении в отставку неспособных генералов и адмиралов. Думаю, на второй день операции Флотом Метрополии командовал бы уже Каннингхем — несмотря на острый конфликт между ним и премьер-министром... Скорее всего, Черчилль действительно вмешался бы в оперативные решения, но его идеей была бы не позиционная борьба за плацдарм, а организация ловушки в глубине обороны.

Что касается великого фюрера германской нации, то все истерики Гитлера имели четкую цель и были заранее просчитаны. По мнению К.Макси, Гитлеру не хватало стойкости характера. Это не так: в личности фюрера присутствует странное сочетание слабости и внутренней силы. Летом 1940 года, после французской кампании, сила преобладала. А вот гибкость, которая составляла основу характера Рузвельта и была важным штрихом в политическом портрете Черчилля, была фюреру совершенно несвойственна.