Гитлер по-прежнему был предан идее уничтожения коммунистической России, но он разделил опасения своих советников и хотел бы избежать войны на два фронта. Если бы только можно было не принимать Англию во внимание — подобно Швеции, Португалии или Греции — все стало бы на свои места: Россия была бы к 1941 году полностью изолирована и затем уничтожена. Однако непокоренная Англия могла стать источником серьезных проблем на континенте (прежде всего — в бассейне Средиземного моря).

Фюрер поздравил растерявшегося Редера с “несколько неожиданным проявлением инициативы” и приказал срочно подготовить пересмотренный с учетом новых реалий проект вторжения в Англию. Уже через три дня поступил рапорт от генерал-полковника Вильяма Кейтеля, возглавляющего ОКВ. Кейтель сообщил о положительной оценке плана. Редер, однако, был полон сомнений и охотно отменил бы вторжение.

Геринг и Браухич не сомневались в победе и не видели никаких изъянов в набросках ОКВ

Двадцать первого мая танки Гудериана начали продвижение к Дюнкерку. Двадцать четвертого числа британские танки перешли в контратаку в районе Арраса, что вызвало локальный кризис на фронте

В спор командных инстанций вмешался Геринг, который надеялся заслужить новую славу для “Люфтваффе”, принудив окруженного врага к капитуляции одними бомбардировками. Поскольку такое развитие событий устраивало Гитлера (равно, как и Рунштедта), разрешение было дано. “В любом случае,— заметил Гитлер довольному Герингу прямо перед заседанием, посвященным возможному вторжению, — нашим солдатам потребуется все их самообладание, чтобы завершить завоевание Франции и перейти к Англии. Этими словами фюрер германской нации четко сформулировал свою позицию.

Обсуждение открыл Редер, который подчеркнул всю степень опасности. Британский флот был лишь незначительно ослаблен во время Норвежской кампании, в то время как Германия понесла в северных водах серьезные потери среди крейсеров и миноносцев; были повреждены также оба боеспособных линейных крейсера — “Шарнхорст” и “Гнейзенау”