— Зачем?

Элис натянуто улыбается:

— Мы просто не могли оставить тебя одну теперь, когда ты наконец попала домой. Я подумала, что нам надо побыть какое-то время вместе. Чтобы ты привыкла.

— Так когда я должна показаться этому терапевту? Как там его?

Моему палачу.

— Это женщина. Доктор Милдоу живет в Балтиморе, так что завтра мы туда поедем.

Это ее грандиозный план. Доктор Субраманьям не сумел вернуть им Терезу, вот они и хватаются за любого, кто говорит, что сможет это сделать.

— Понимаешь, у нее большой опыт лечения таких людей, как ты. Это ее книга. — Она кивает на стол.

— Да ну? Доктор Субраманьям тоже пишет книжку.

Я беру книгу. «Дорога домой: реабилитация детей, пострадавших от дзена».

— А что, если мне это не поможет?

Она молчит, с вожделением глядя на яйца. Через четыре месяца мне будет восемнадцать. Доктор С. сказал, что тогда им стало бы сложнее держать меня в госпитале. Тиканье часов назойливо стучит у меня в голове, я уверена, что и для Элис с Митчем этот звук достаточно громкий.

— Давай все-таки начнем с доктора Милдоу.

— Начнем? А что дальше?

Она не отвечает. Я вспыхиваю, мысленно представив себя, привязанную к кровати, и священника, который осеняет крестом мое извивающееся тело. Это игра моего воображения, а не воспоминания Терезы, — я способна чувствовать разницу. Кроме того, если бы такое уже случалось с Терезой, то там был бы не священник.

— Ладно уж, — говорю я. — А что, если я сбегу?

— Если ты превратишься в рыбку, — беспечно отзывается она, — тогда я стану рыбаком и выловлю тебя.

— Что? — Я смеюсь. До сих пор я не слыхала от Элис ничего, кроме серьезных, прямолинейных фраз.