Нельзя сказать, чтобы трактирщик плохо соображал, - нет, этим он не грешил даже в юности, как ни утверждали обратное некоторые из его приятелей. Просто он слишком тщательно обдумывал все новое и необычное, с чем сталкивался, и потому слыл тугодумом. Но не раз доводилось ему изумлять друзей и жену каким-нибудь поразительно точным наблюдением или неожиданным выводом.

- Вы вся дрожите, - продолжала Тика, в то время как ее муж стоял, широко расставив ноги, глядя в пустоту прямо перед собой. Она знала, что происходит с ее мужем в такие моменты, и не стала отвлекать его от размышлений. Она потянула гостью ближе к огню и придвинула ей кресло: Садитесь здесь. Я сейчас подброшу дров. Быть может, немного горячего вина? Мне недолго растопить плиту на кухне...

- Благодарю вас, не беспокойтесь. И не ворошите уголья. Я дрожу не от холода. - Последние слова прозвучали еле слышно. Женщина не села, а буквально упала в подставленное кресло.

Тика едва не выронила из рук кочергу.

- Так я права, вы бежали из плена, верно? И теперь за вами погоня?

Всадница вскинула голову и в изумлении уставилась на улыбающуюся Тику:

- Как вы догадались? Неужели по мне настолько видно?

Вместо ответа Тика повернулась к мужу.

- Карамон, - окликнула она. - Где твой меч?

- Что? - переспросил гигант, возвращаясь к реальности. - Меч?

- Мы поднимем на ноги городского голову, а если понадобится, то и весь город. Не беспокойтесь, госпожа, - говорила Тика, деловито развязывая передник. - Они не смогут снова схватить вас...

- Стойте, остановитесь! - вскричала женщина, вскакивая с места. Кажется, обещание поднять весь город испугало ее больше, чем та опасность, от которой она убегала.

- Погоди-ка, жена, - вмешался Карамон, опуская руку на плечо Тики. Стоило ему заговорить так - размеренно, негромко и повелительно, - как у Тики пропадало всякое желание спорить и бросать уничтожающие взгляды. Не беспокойтесь, госпожа. Мы никому не скажем, что вы у нас, пока вы сами не попросите об этом.