— Честно говоря, нет, — сказал Гарри. — Мир как мир.

— Вот она, молодость, — сказал Горлогориус. — Впрочем, ты не бывал в других мирах, поэтому тебе просто не с чем сравнивать. Видишь ли, по сравнению с другими мирами, логичными, выверенными, стабильными, наш мир является воплощением хаоса и абсурда.

— Да ну? — Неужели где-то в этой Вселенной есть миры, в которых все подчиняется законам логики? Гарри трудно было в это поверить.

— Точно, — сказал Горлогориус. — Есть миры, где магия не соседствует с высокими технологиями, где эльфы не живут рядом с пришельцами со звезд, где порталы в другие миры не встречаются на каждом шагу, как грибы после дождя, где демонов не убивают при помощи гранатометов, где дракон не может стать героем и владеть зачарованным клинком, где времена года идут по порядку одно за другим, а не играют в чехарду, где сам год длится определенное число дней и каждый следующий год равен предыдущему, миры, где скорость света конечна, а скорость звука является постоянной величиной.

— И много таких миров?

— По правде говоря, все, — сказал Горлогориус. — Кроме нашего.

— Не может быть, — сказал Гарри, хотя в глубине души уже понимал, что такое быть может. Ему просто исключительно повезло родиться в единственном мире, в котором все законы природы сошли с ума. — И почему же наш мир такой странный?

— Потому что он — экспериментальный образец, — сказал Горлогориус. — Место, где творец, создавший нашу вселенную, пробовал свои силы и испытывал ту или иную идею, прежде чем воплотить ее в чистом виде. Наш мир — это черновик.

— Обалдеть, — сказал Гарри. Его вдруг охватило страстное желание эмигрировать.

— Наш мир — это еще и место, где пересекаются все остальные миры, — сказал Горлогориус. — Можешь себе представить обычный перекресток в многомерном пространстве?