Дирижабль начал спускаться. Серебристая гондола слепила глаза в лучах солнца. С яхты его заметили, отсалютовали ракетами. Когда дирижабль низко завис над палубой — сбросили трап. Без посторонней помощи Гарин спустился по утлой, веревочной лестнице, спрыгнул на юте. Его встретила Зоя. Гарин едва узнал ее — так она поблекла и осунулась. С улыбочкой, как ни в чем не бывало, он потрепал ее по руке:

— Рад тебя видеть. Не переживай, кроха. Сорвалось — наплевать. Заварим новую кашу. Ну, перестань же хмуриться!.. Зоя отвернулась, чтобы не видеть его лица.

— Позавчера я похоронила Янсена. Я смертельно устала. Мне все безразлично…

…Утром следующего дня помощник капитана обратился к Гарину по поводу перистых облаков на горизонте, с тревогой указывая на них. Они стремительно надвигались из-за восточного края океана, покрывали небо на десятикилометровой высоте. Надвигался шторм. Надо было предпринимать какие-то меры. Гарин, занятый своими расчетами, в которые никак не входили капризы погоды, послал капитана к черту:

— Ну, облака, и что? Нежности собачьи. Прибавьте ходу…

…Ураган подмял под себя «Аризону» со всей яростью неукротимой стихии. Яхта, зарываясь в волны, то вздымалась на гребень их, то падала с огромной высоты, кренилась так, что днище ее обнажалось до киля, и уже не слушаясь ни руля, ни винтов, потеряв управление, неслась по кругам спирали к центру тайфуна.

…С борта «Аризоны» было снесено волнами все: палубные надстройки, обе решетчатые башенки гиперболоидов, труба и капитанский мостик… Машинное отделение оказалось залито водой, моторы перегорели, руль был сорван.