Всякий неспешный прохожий, имеющий привычным маршрутом улицу Рентгена в Ленинграде, и, следуя мимо этого большого и старинного здания, мог бы полюбопытствовать, — почему столь редки освещенные окна в нем по вечернему времени, а по будничным дням — если к тому же это госучреждение, — ни машин, ни людей у подъезда. Подгорало, правда, что-то в каморке сторожа (и по любому часу], но вот это и настораживало: здание, стало быть, под охраной, а особенной (служебной] суеты не примечалось. Мало что разъяснило бы и само название его — Радиевый институт.

Понять с этих двух слов даже образованному петербуржцу было бы не просто; разве что: радий — это металл, тяжелее свинца, в свободном виде в природе не встречающийся, для получения одного грамма которого необходимо затратить бездну труда и тонну смоляной руды урана. Главной же особенностью его было то, что радий — радиоактивен (обладает «жуткой» лучевой деятельностью]. Круг познания замкнулся таким образом на самое себя. Ителлигенция старшего поколения все как-то больше оказывалась гуманитариями, а массы, как водится, образовывались суевериями. Лучше и доступнее было бы сказать, что излучение радия — это не что иное, как «лучи смерти», вызывающие у людей ожоги, опухоли, язвы, экземы и быстренько сводящие облученных в могилу.