— Значит, все-таки к ней! — ответно усмехнулась я. — Ну ладно, жить, но как ты можешь спать со старой и притом целлюлитной женщиной?

Лицо Вадима перекосилось от возмущения, служившего, возможно, лишь деланой маскировкой для чего-то другого, тщательно скрываемого даже от самого себя. Он вскочил с дивана, схватил меня за руку и насильно подтащил к установленному в прихожей зеркалу.

— А ты, — злобно заорал он мне в ухо, — считаешь себя красавицей? Ты давно ли на свое отражение любовалась-то? Думаешь, много кайфа — спать с этаким мешком костей?

— Мешок костей? — с язвительным смешком передразнила я. — Не ты ли, радость моя, всегда восхищался худенькими фигурками прославленных манекенщиц? Чем хуже я этой знаменитой Натальи Водяновой или анорексивной куколки Кейт Мосс? — Я критично присмотрелась к своим высоким скулам, впалым щекам, миндалевидным, слегка приподнятым к вискам глазам, необычного оттенка мокрого асфальта. Я сдернула резинку со своих светлых волос, и они тяжелыми волнистыми прядями рассыпались по спине, окутывая меня почти до колен. Подумаешь, худая и грудь маленькая — так это сейчас даже модно. Фигура в стиле унисекс. Зато рост у меня модельный и ноги, что называется, от ушей. — А в редакции мужики смотрят мне вслед и языками восхищенно щелкают! — сообщила я раскрасневшемуся от гнева мужу. — Пожалуй, зря я никогда косметикой не пользуюсь. Завтра же отправлюсь к Галке в салон и подберу себе макияж…

— Накраситься, значит, собралась? — возмущенно протянул Вадим, глядя на меня с враждебным испугом. — Хочешь привлечь к себе внимание?

— Ага, — наигранно-невинно хлопнула ресницами я. — У нас программист Гелий — такой лапочка и не женат пока… А ты иди к своей Софочке, иди-и-и…