Беккер нахмурился.

— Да, но был ли он невменяем до того или после?

Магнуссен пожал плечами.

— Психиатрия — неточная наука.

— Не настолько неточная, — возразил Беккер, — что может на пять минут свести с ума командира межзвездного корабля после стольких лет полной вменяемости.

— Это уже не наше дело, — отозвался Магнуссен. — Наше дело — получить свидетельство психиатров и основываться на нем.

— Все трое врачей полностью согласны друг с другом? — спросил Беккер.

— Эти трое — да.

— Были и другие?

— Другой.

— И он считает, что Дженнингс нормален?

— Он не знает, — ответил Магнуссен. — Во всяком случае, он был честен.

— Джим, мне понадобятся копии всех четырех свидетельств.

— Разумеется, — сказал Магнуссен. Он поднялся, подошел к груде голографических дисков, вытащил из нее один и, прежде чем сесть, бросил его Беккеру. — Что еще я могу для тебя сделать?

— Мне нужен послужной список Дженнингса, — сказал Беккер. — А также копии его бортового журнала и показаний свидетелей.

— Я перешлю их в твой кабинет к концу дня.

— И записи бортового компьютера.

— Нет проблем. Что-нибудь еще?

Беккер наклонил голову, на миг задумавшись, потом поднял на него глаза.

— Да. Послужные списки убитых. — Он помолчал. — И данные психиатрического обследования, которое проходил Дженнингс перед тем, как его назначили капитаном «Теодора Рузвельта».

— На это уйдет дня два.

— Мне они понадобятся самое позднее к концу недели, — серьезно сказал Беккер. — В противном случае мне, скорее всего, придется подать прошение об отсрочке суда. Может, мы и отправим парня в желтый дом, но я пока еще представитель правосудия, призванный защищать его интересы.

Магнуссен нахмурился.

— Тебе ни за что не дадут отсрочки, Макс. Слишком многие заинтересованы в том, чтобы поскорее покончить с этим делом.

— Кто именно?