— У меня в больнице было много времени на раздумья. Если ты не освободишь меня от своего присутствия, я изменю свои показания, — спокойно сказала Алиса, глядя ему в глаза и чувствуя, как страх отступает от нее.

— Вот как ты заговорила, стерва! — выдохнул побагровевший Евгений. — Это форменный шантаж!

— Называй это как хочешь, но только с этой целью я не сдала тебя следователю, а ведь я могу списать свою забывчивость на черепно-мозговую травму, и память моя может восстановиться.

Евгений вскочил и рысью выбежал из палаты. Алиса умиротворенно откинулась на подушку. Она сделала первый шаг и не собиралась отступать назад.

В этот же вечер Евгений напился в одном из ресторанов, расположенных в большом красивом торговом комплексе, принадлежащем его хорошему знакомому. Тот сидел напротив Жени и сочувственно смотрел на своего опечаленного товарища.

— Вот такие женщины неблагодарные! Кем она была? Соплячка, нищенка, жила с мамой в однокомнатной квартире в доме, давно требующем капитального ремонта. Сидела на асфальте на улице в мороз и в жару, рисовала портреты за пятьдесят рублей руками, больше напоминавшими лапки замороженного цыпленка! Я ее пожалел, а потом и полюбил, взял, женился на ней, обогрел, накормил, одел и обул! Что получил взамен? Она выучилась в институте, пока я работал день и ночь, и возомнила о себе черт знает что!

— Я всегда знал, что моя жена изменяет мне направо и налево, а теперь она хочет развода и мечтает отобрать у меня все имущество. Понимаешь, мое добро, нажитое мною, она хочет растранжирить с молодым любовником!

— Это чудовищно, — согласился с ним его хороший знакомый.

— Я же любил ее, больше того, я даже простил ей нагуленного ребенка, ведь Вика не моя дочь. Я простил свою жену и принял чужого ребенка в семью как своего!

Глаза приятеля Евгения расширялись все больше и больше.