– В бой они тоже идут с такими лошадками?

– Ты что? В бою-то они на настоящих лошадях. Зачем им какие-то палки?

– Все-то ты знаешь. А вот, кстати…

Фанфары самым беспардонным образом заставили Зигфрида заткнуться. Сигнал означал, что все заслуживающие внимания гости уже расселись по своим павильонам, а колесницы выведены на стартовую черту.

– Так что «кстати»? – переспросил Данкварт.

– Забудь. Расскажи лучше, что это за бабулька.

Зигфрид имел в виду старуху, которую, поддерживая под локти, подвели к колесницам двое квесторов.

Данкварт построжел:

– Может, кому-то и бабулька. А для нас – матушка Руга. Она слепая.

– Это я уже понял.

– Матушка Руга – галиуруна , вещунья. Проверяет, не ищет ли кто легких путей к победе.

– А что, у вас это умеют? Начертать на колеснице руны победы так, чтобы они из безжизненного орнамента превратились в источник лошадиной силы? Или составить действенный дорожный оберег?

– Да как сказать, – неохотно ответил Данкварт. – Раньше точно умели. И сейчас кто-то, где-то… Но вот колесницы, по-моему, можно не проверять. С тех пор как они вкупе с остальным имуществом короля были освящены епископом, такая магия их вряд ли пробирает.

Пока матушка Руга, помахивая ореховыми и омеловыми прутиками, исследовала колесницы, квесторы с громкоговорительными раковинами расшифровывали для зрителей цвета знаменитых возниц.

– По первой дорожке… В лазоревом цвете… Во славу царя и народа гуннов… Отправляется в забег… Несравненный… Зефир Нисский!

Зигфрид предполагал, что объявление вражьего возницы ипподром встретит угрюмым молчанием. Однако, подкупленные сметливым и предусмотрительным послом Ислой клакеры из вормсской голытьбы дружно затарахтели припасенными специально для таких случаев трещотками.

В бургундском павильоне застучали мечами по шлемам вежливые дружинники Гунтера. Вот аламанны – те не упустили случая гуннов освистать. А павильон франков хранил демонстративное безмолвие.