– И в чем же доблесть? – разочарованно спросил Зигфрид. – Гунтер дает денег италикам, франки дают денег Гунтеру, а в итоге какой-то иллириец ездит во славу короля Хильдерика! А у самого Хильдерика, у его братьев, сыновей и племянников – кишка тонка?

– Хочешь – иди, если у тебя кишка толста, – ухмыльнулся Данкварт. – Гунтер тебе ладонь на лоб возложит – и ты уже в законе. Катайся за Бургундию до посинения.

– Оно мне надо, – фыркнул Зигфрид.

– Именно что, – согласился Данкварт. – И никому не надо. Удовольствие это опасное, сложное и за пределами ипподрома – бессмысленное. У нас таких дорог нет, чтобы по ним на бигах гонять.

– На чем?

– Эти колесницы, под двух лошадей рассчитанные, бигами называются.

– А, точно! Ведь четверные – это квадриги.

– Все, молчок. Возницы уже вожжами обмотались.

И правда, возницы зачем-то обвязывали вожжи вокруг туловища. Зигфриду такой способ был в диковинку – сказывалось захолустное происхождение.

Ипподром благоговейно затих. Начиналось самое главное на любых ристалищах: ристалища!

Любопытно, что Данкварт, который производил или, точнее, пытался произвести на Зигфрида впечатление беззаботного и асоциального пасынка своей волчьей натуры, теперь поспешно примкнул к общественному заговору тишины и, замолкнув, весь обратился в зрение и слух.

Снова взревели фанфары. Веревочные затворы одновременно освободили все шесть колесниц.

Меньше минуты прошло, а уже выяснилось, что лиловая колесница ромеев не иначе как оснащена невидимыми крыльями.

На первой же мете она легко обошла лазоревую бигу гуннов. А в спину гуннскому вознице, «несравненному Зефиру Нисскому», задышала пара гнедых, впряженных в бигу бургундов.

Таким образом, колонна из трех колесниц под предводительством ромейской заняла первую беговую дорожку. Остальные – лимонно-желтая нибелунгов, зеленая франков и оливково-черная аламаннов – плавно сползли на вторую, третью и четвертую дорожки.