- Ничего не предвещало беды, ничего. В последнее время он чуть-чуть отдалился... Но это я связываю с появлением в семье Хука. Он жил только им, настаивал на его управлении всеми делами. Хук оказался хорошим учеником. "Почему вдруг такая откровенность", - не мог понять Сименс. Эта доверчивость и чувство к Хенку, которое она не скрывала, тронули его. - Миссис Генри, примите мои искренние соболезнования, - Сименс умолк, пригубив кофе. - Вы, наверное, думаете, мистер Сименс, почему это она так разоткровенничалась перед агентом. Я объясню. Мне очень хочется ясности в этой смерти, я хочу понять, узнать, почему умер Хенк. Я хочу помочь его памяти, он был добр и отзывчив, он любил людей, но жизнь, жизнь, понимаете, жизнь заставляла его быть иным... Думаю, что вы хотите тоже разобраться в этом деле. Значит, мы сейчас союзники, и я вам помогу. Я не спрашиваю, на чьей вы стороне, мистер Сименс, для меня это неважно. Я хочу знать правду и вам буду говорить правду, Хенка не в чем обвинить. Генриетта умолкла. "Вот так, для одного "серый волк", убивший целое пламя индейцев, а для другого, для нее - "любил людей, а жизнь, жизнь заставляла быть жестоким". Не в этом дело, милая Генриетта. И в "озарение" с бараками не верю, видно, переговоров в верхах испугался за падение спроса на пушки, вот и мотнулся, хотел других опередить, да, видно, просчитался, - размышлял он, - просто ты в чем-то просчитался, Хенк! Кстати, не один Хенк просчитался, время такое. То договорятся и запретят один вид оружия, то, нарушая принятые законы, вновь его воскрешают или делают еще страшнее. Разве угонишься за этими метаморфозами. Некоторые явно не смогли. Может, и Хенк? Но вряд ли, дела, как я понял, у него шли неплохо". Миновало несколько минут. Генриетта сидела неподвижно, уставившись влажными глазами в стол, Сименс потихоньку отхлебывал кофе и думал о том, что и как спросить эту красивую женщину о Хенке. Вопросов рождалось все больше и больше. - Миссис Генри, скажите, а Хенк не болел в последнее время? - Нет, мистер Сименс.