. - Но газеты писали, что Хенк, именно Хенк, разорил Хука. - Мистер Сименс, кто держит капитал, кто занимается этой работой: заводы, фабрики, сбыт, рынки, сырье - тот или разоряет, или разоряется. Хенк был на стороне разоряющих. Ну не Хенк, так какой-нибудь Пит разорил бы Хука, не все ли равно. - Вы назвали этого Пита случайно или в какой-нибудь связи? - Нет, случайно, я могла бы назвать любое другое имя. - Да, бизнес - дело тонкое и рискованное. А вы можете мне сказать, как разорился Хук, что его разорило или лучше, наверное, спросить, в чем он промахнулся? - Нет, мистер Сименс, не знаю, об этом лучше поговорить с Барбарой, мисс Брайон, вся деловая часть жизни Хенка связана с ней, со мной - другая, совсем другая. Я была для него радостью. Барбара - делом. Это живой компьютер, начиненный цифрами, справками, телефонами, адресами, фамилиями, фактами, ценами, расписанием его деловой жизни на каждый день. Но только до 19.00 и кроме воскресенья. После 19.00 и этот день недели были моими. Суббота была для дома, для сына, когда он приезжал из Парижа, для Лиззи. Особенно строго насчет субботы стало после того, как Лиззи призналась ему, что беременна. Это было как гром среди ясного неба. Тихая Лиззи; книжная душа - и вдруг такое. Лиззи много читала, училась, что называется, на дому, играла в теннис. Когда был здесь брат, она ходила с ним на городской корт, но как только он переехал в Париж, она играла лишь на корте виллы. Так что где и когда это могло произойти - ума не приложу. Отлучалась она из дома только на уроки испанского языка, который знала в совершенстве и подрабатывала переводами - так, для самоутверждения. И вдруг наша тихоня, крошка Лиззи, беременна. Невероятно! В доме из мужчин лишь отец и старый негр Джо - шофер, который возил только Лиззи на уроки и обратно и был предан ей как собака. Открылось всем когда Лиззи упала в обморок.