Пока он не был тронут. К сожалению, я бываю там все реже и реже. Я дружила лишь с Хенком, у нас было общее увлечение - его коллекция пластинок. Это была его страсть именно пластинки. Ему нравилось их вращение, он говорил, что они для него как живые и поэтому их музыка тоже как живая. А магнитофоны с кассетами где-то внутри он называл безжизненными "музыкальными ящиками". Причуда? Наверное, но он имел на это право. - Миссис Генри, а что вы скажите о свадьбе Хука младшего и Лиззи? - Я ждала этого вопроса. Хенк после самоубийства Хука-старшего и буйства Хука-младшего страдал ему было искренне жаль эту семью. И вот через два месяца после похорон отца Хук-младший просит аудиенции у Хенка. Аудиенция состоялась в ресторане Хенк нервничал, но напрасно, я и Барбара позаботились о его безопасности. Сам бы он этого никогда не сделал. Гордыня! Был длинный разговор, мы с Барбарой психовали вовсю и ждали Хенка у меня здесь. Где вы сидите, мистер Сименс, сидела Барбара. Мы сидели молча, не могли говорить. И вот прозвучал телефонный звонок. Сначала мы обе не решались взять трубку, это сделала все же я, посчитав, что вправе это сделать, так как Хенк должен был позвонить не о деловой встрече, а о деле личном. Но я ошиблась ровно наполовину. Радостный голос Хенка меня ошарашил и обрадовал. "Генриетта, - кричал он, - знаешь, кого я обнимаю сейчас? Нет? Я обнимаю моего дорогого сына". - "Разве Руди прилетел из Парижа?" - спросила я. В ответ послышался смех Хенка и рядом - звонкий молодой смех, я не знала, кому он принадлежит, но это не был смех Руди. "Нет, Руди в Париже продает мои товары, правда, не очень здорово. Я обнимаю моего второго сына". - Он опять умолк, явно провоцируя меня на следующий вопрос, И я задала его: "Ты мне никогда не говорил, что у тебя есть еще один сын. Хенк, милый, кто же он, откуда он приехал, как его зовут?" Смех усилился и превратился в хохот! Откровенно говоря, я разозлилась, Хенк так бестактно себя никогда не вел.