Устрицы, небольшой кусочек осьминога, желтоватые яйца, зелень... Сименс смотрел и пытался вычислить, сколько же это ему будет стоить, а вернее, сколько будет стоить то, что ему расскажет Кун. Взгляд его уперся в крохотные руки, порхающие над столом. Они закончили метать маленькие и большие тарелочки, ножи, вилки, палочки и прочее обеденное оружие и были готовы взлететь над столом и исчезнуть. Сименс бросил бесполезные математические изыскания и поднял глаза на обладательницу этих рук. Перед ним стояла маленькая живая куколка с черными бусинками глаз и белой, безукоризненно ровной низкой приоткрытых в улыбке зубов. Китаянка молча улыбалась, ожидая указаний. Сименс рассматривал ее, не в силах отпустить, но что-то заставило его оторвать глаза от китаянки и посмотреть вправо. Кун стоял, опираясь одной рукой на кресло, и тоже улыбался. - Привет, старина Кун, старая лиса и хранитель всего и вся и на всех, но не для всех. Садись. Что будем пить? - Здравствуйте, мистер Сименс, - вежливо ответил Кун, и кресло не скрипнуло под его легким телом - Я пью чай, хороший китайский чай. - Кун, я пригласил тебя пообедать со мной. Давно мы не виделись, год-полтора, заодно и потолкуем. Много мне не надо, но кое-что я хотел бы от тебя услышать, именно от тебя, Кун. Мы всегда благодарны тебе, твоя картотека меня лично просто восхищает, лучшей я и не видел. Меня интересуют новости города. Я заказал обед по-китайски и сам с удовольствием вспомню Восток, я был в Японии лет пятнадцать назад. Помню, меня учили, как себя вести в восточном ресторане, в восточном шоу... Ну, чай так чай, мне тоже нужна ясная голова. Приятного аппетита. Кун. Обойдемся без виски. Ели молча. Сименс знал неторопливость Куна, помнил восточные обычаи и ждал от него первых слов. Впрочем, какой он, Кун, восточный человек, когда прожил здесь лет пятьдесят, не менее? Но лучше все же подождать. Такие любят уважение к своему прошлому.