Гостья из далекой африканской страны приняла эту игру за чистую монету.
Неожиданно ее глаза влажно блеснули, а лицо, на смуглой коже которого проступила землистая бледность, осветилось сердечной улыбкой.
— Здравствуй, дорогая бабушка, — произнесла ее превосходительство госпожа Касабланка и прижалась губами к щеке пожилой женщины.
Наезд телевизионной камеры. Хаотические вспышки фотоаппаратов. Улыбка премьер-министра. Шепот распорядителя:
— Все, Нина Николаевна… Уходите, спасибо, все отлично…
Серые суконные фигуры умело оттеснили Тарабрину на задний план. Рядом послышался дребезжащий смешок вездесущего Макса, который чувствовал себя как рыба в воде в любой пикантной ситуации.
— Пожалте ручку, госпожа президент! Королева! Позвольте представиться, Макс Руденко, в некотором роде актер. Божественная!.. Просто царица! Какие глазки! Позвольте засвидетельствовать…
Охране стоило больших усилий оттереть назойливого ухажера за кулисы.
Итогом их дружных усилий для Макса стали несколько свежих синяков вдобавок к десятку старых, которыми его давеча одарили недоброжелатели.
Вскоре правительственный кортеж, воя сиренами и сверкая проблесковыми маячками, умчался по направлению к городу. С ними уехал и посол Гонсалвиш со своей супругой. Потрясенная семья Тарабриных погрузилась в вишневый лимузин, презент одного из поклонников матери, и тоже уехала.
Оркестранты нестроевым шагом двинулись к автобусу, грея замерзшие на ветру руки, красные, точно раковые клешни. Служители скатывали дорожку возле трапа.
На поле остался только один Макс. Потирая ушибленные бока, он изрыгал проклятия:
— Мерзавцы, гады! Черножопые обезьяны! Меня, русского человека, какие-то негры избили! Да я им яйца откушу и брошу на сковородку жариться! В зоопарк сдам в клетку с гориллами! Гниды, сволочи, уроды!
Обнаружив, что его оставили не только черные уроды, но и любимая покровительница, Макс окончательно расстроился. С мечтой добраться до города в тепле и неге комфортного автомобиля пришлось проститься. Макс отряхнулся, как мокрая собака, и жадно облизнулся. Глазки его угрожающе сверкнули.