Да… Все-таки тридцать девять уже – не мальчик… Эх, где мои шестнадцать лет?..»

Вроде бы отпустило.

Константин поднялся на предательски трясущиеся ноги и немного попрыгал, перемещая груз за спиной в более удобное положение. Ну! Еще один рывок!..

Никак подъем прекратился? Не может быть…

Над головой в узком промежутке между отвесными каменными стенами по-прежнему равнодушно голубело августовское небо, но впереди из-за изгибов расщелины ничего разглядеть было невозможно. Равно, как и позади.

Нет, действительно не показалось! Тропинка ощутимо шла вниз, уже не задерживая, а будто подталкивая сзади. Теперь, наоборот, приходилось притормаживать, чтобы не скатиться вниз. Спуск!

Внезапно стены разошлись в стороны, и в глаза Лазареву ударил ярко-голубой отсвет.

Прямо перед ним в глубокой котловине, будто сапфир в изумрудной оправе, раскинулось необыкновенной красоты озеро…

Старый летун не обманул: местечко действительно оказалось замечательным. Костя просто не ожидал увидеть здесь, в относительной близи от обжитых мест, такой вот первозданной красоты.

Нетронутая зелень кустов и деревьев, подступающих к самой воде, кристально чистая вода, солнечные блики, играющие на галечном дне прибрежного мелководья…

«Вот тут лежит это озерцо, – всплыли в памяти слова майора Котельникова, тычущего прокуренным ногтем в потертую на сгибах карту. – Круглое, словно монетка, красивое… Я его сначала Жемчужиной назвал, а потом, когда с ребятами туда на вертушке наведались, Толька Воронцов, старлей, Парадизом окрестил. Это ведь и в самом деле сущий рай земной: рыба – руками лови, вода – не напьешься, в лесу… Да что говорить! Рай, да и только… Никому мы про него не говорили, да вот переводят сейчас к черту на рога, и решил я тебе его подарить… Смотри, никому не показывай: на пенсию выйду – сюда переберусь, срублю на бережку избушку да буду дни свои доживать, как в раю… Как добраться, спрашиваешь? А вот тут, смотри, дорога заброшенная проходит…»