Кто-то входит в боковую дверь. Вглядывается в смутную серость лавки.
Машинально нащупав на стене выключатель, щелкает клавишей.
Яркий, бьющий по глазам свет.
Сквозняк превращается в ураганный ветер. Трепещут полы плащей, раскачиваются костюмы. Платья делаются флагами, шлепают брючины джинсов. Вся лавка гуляет, плещет, вскидывается. Какофония звуков: «Миллион алых роз» сменяется увертюрой к «Аиде», гудят паровозы, «Взвод! На месте шагом…», «Милая, ты даже не знаешь…», в пять тысяч глоток: «Го-о-ол!!!», «Разыгрывается тираж…», «Пирожки! Горяченькие!»; взлетает ракета, бьют автоматы, «Поезд отправляется! Следующая станция…», в подземном переходе слепой певец тянет:
«Ой, у лузi, у лузi червона калына…»
Лавочник, не торопясь, подходит к двери и выключает общий свет.
Тишина.
Раскачивается лампа на шнуре.
Явление второе
Лавочник, вещи и Хомо ДозяйкаХомо Дозяйка (неопределенного возраста, застенчива и испуганна). Ой… Извините! Извините, пожалуйста! Я не хотела…
Лавочник. Пустяки, не стоит. Все в порядке, я сам так делаю. Дважды: перед открытием и после закрытия. Вещи нужно проветривать, иначе они плесневеют. А кому охота целую жизнь нюхать плесень? Это только поначалу пугает, а потом привыкаешь, и ничего… Даже интересно. Хотите чаю?
Хомо Дозяйка. Чаю? Если вас не затруднит…
Лавочник берет со стола заварной чайничек. Наливает полную чашку.
Лавочник. Прошу вас. Выпейте.
Хомо Дозяйка. А вы?
Лавочник. А мне не надо.
Хомо Дозяйка (участливо). Сердце? Желудок?
Лавочник (протирает очки, потом зачем-то поправляет глазную повязку. Стягивает потуже узел на затылке). Ах, если бы… Судите сами. (Делает глоток, отхлебнув прямо из носика чайничка; некоторое время, раздув щеки, катает чай во рту. Лицо его удивительно: так склеротик тщетно пытается вспомнить имя собственной дочери. Не вспомнив, выплевывает чай на пол.) Сами видите. Нет, мне не надо. Лучше так, без чая. Пейте сами.