Сказав еще несколько, по мнению самого Муравьева, ударных фраз, он поблагодарил за терпение председательствующего суда и господ присяжных заседателей и закончил свою речь.

Защитники, то бишь присяжные поверенные подсудимых, говорили долго, но их не особо слушали. Похоже, у присяжных заседателей мнение сложилось уже после речи прокурорского обвинителя Муравьева. И в конце судебного разбирательства заседатели, среди которых и правда большинство были честными людьми, вынесли каждому из всех сорока восьми обвиняемых «валетов» вердикт:

Конечно, наказания были разными.

Давыдовский, Верещагин, Плеханов, Массари, Неофитов, Дмитриев, Протопопов, Огонь-Догановский и Каустов были приговорены к лишению всех прав состояния и ссылке на поселение в Сибирь – слава богу, Западную. Это было все же лучше, чем Сахалин, пусть даже Южный.

Кешу Симонова и Тараса Голумбиевского суд приговорил по низшей мере наказания к отдаче в арестантские отделения на четыре года, с лишением всех особенных прав и преимуществ.

Вольдемара Долгорукова суд приговорил к трем годам тюремного заключения с лишением особых прав.

«Маркиз» де Сорсо резолюцией суда был приговорен к лишению всех прав состояния и к ссылке на каторжные работы в Вологду, где и окончил свои невеселые дни.

Султан Эрганьянц, нахичеванский купец с кликухой Шах, был отдан на принудительное лечение в смирительный дом, потому как еще до оглашения судебного приговора пустил изо рта обильную желтую пену и громогласно объявил себя «царем всех армян» на весь зал заседаний. Через три четверти часа после того, как он потребовал у председательствующего вернуть ему корону и скипетр, приставы взяли Шаха под белы рученьки и вывели из зала, передав его санитарам из желтого дома.