Это был старый космолетчик, не забывший ни одного из своих многочисленных полетов.

Затем появилась Вирджи с младенцем на руках. Брэд неотлучно следовал за ней. Она остановилась, повернувшись ко мне спиной.

– Просто чудо, – тихо сказала она. – Ох, Брэд, ты только посмотри!

– Чудо, и смертельное, – усмехнулся про себя старый космолетчик. Он оглянулся и улыбнулся Вирджи: – Это ваше первое путешествие?

– Да, первое для нас обоих. Может, мы чересчур таращим глаза на все, но это так необычно. – Она беспомощно развела одной рукой.

– Я понимаю. Для этого нет слов. – Старик опять повернулся к экрану. Его лицо и голос ничего не выражали, но я читал его мысли.

«Лет пятьдесят назад мне случилось оставить весь корабельный груз в первом попавшемся поселении. Нас было десять человек. Остался только я».

– До появления дефлекторов Рассона Пояс был опасен, – заметил Брэд.

– Пояс получил только три дефлектора, – тихо сказал старик.

Вирджи подняла рыжую голову:

– Значит…

Старик не слышал ее. Его мысли были далеко.

– Шесть лучших людей космоса, а потом, одиннадцать лет назад, мой сын, – произнес он, ни к кому не обращаясь.

Женщина, стоявшая рядом с ним, повернула голову. Я увидел ее наполненные ужасом глаза и беспомощно онемевшие губы.

– Вуаль? – прошептала она. – Вы ее имеете в виду?

Старик попытался заставить ее замолчать, но вмешалась Вирджи:

– Что такое Вуаль? Я слышала о ней, но все очень неопределенно.

Марсианский ребенок занялся серебряной цепочкой, висевшей на шее Вирджи. Мне эта цепочка показалась знакомой. Вероятно, она была на Вирджи в первую нашу встречу. Моя аура пылала жарким золотистым светом.

Женщина отошла, и ее слова прозвучали, как приглушенное эхо:

– Никто не знает. Ее нельзя найти, выследить или вообще определить. Мой брат, космолетчик, видел ее однажды издали. Она появляется неизвестно откуда и поглощает корабли. Потом свет ее тускнеет, а корабль исчезает. Мой брат видел ее здесь, возле Пояса…