Вверх по извивающейся ленте бледно-зеленого камня, мимо Флейка, мимо меня, вперед, в холл. Они не видели ничего, кроме своих снов. Они чуть заметно улыбались. Они были счастливы и не знали страха.

Вирджн все еще держала ребенка, спавшего у нее на руках, и Брэд шагал рядом.

Медальон на ее груди перевернулся, спрятал изображение и показывал мне только свою серебряную изнанку.

Я внимательно рассматривал эту вереницу сомнамбул. Холл перед трапом был вырезан из молочно-белого хрусталя и инкрустирован металлом, привезенным из другого измерения, радиоактивным металлом, которые наполнял хрустальные стены и воздух мягким туманным огнем.

Они медленно вошли в Вуаль тумана и огня и исчезли.

– Стив! – мягко окликнул меня Флейк.

Я обернулся. Воздух слегка дрожал, и контуры предметов терялись в нем, но желтый свет ауры Флейка я видел отчетливо. Видел я и тяжелый, темный его силуэт, угрюмо черневший на фоне бледно-зеленого камня.

Он не двинулся с места. Он не спускал с меня своих холодных серых глаз.

Я понял, что Флейк прочел мои мысли.

– Ты думаешь об этой девушке, Стив, – заговорил он, с трудом шевеля распухшими губами. – Не хочешь идти в Облако. Ты вообразил, что можешь найти какой-то способ спасти ее. Но такого способа нет, да ты и не спас бы ее, даже если бы мог. А в Облако, Стиви, тебе пойти придется. Через двенадцать часов, когда настанет время, ты пойдешь туда вместе с нами. И знаешь почему?

Его голос становился все мягче, все ласковее, но за этим напускным добродушием пряталась едкая усмешка.

– Потому что ты не хочешь умирать, Стиви, как и все мы, грешные. Даже я, я – Флейк, парень, никогда не имевший души, я тоже боюсь смерти. Я всегда верил – не в Бога, нет, только в себя самого, и я люблю жизнь.