Риана носила бирюзовое шелковое платье, сшитое из одеяний Матери после того, как ужасное заклинание Кэофу заставило Риану убить ее по ошибке. Да, убийство предсказало Пророчество, однако жить от этого было не легче.

Джийан потянулась было к Риане, но осеклась. Когда она смотрела на свое дитя, переродившееся в новой ипостаси, в душе смешивались надежда и боль раскаяния. Никогда Аннону не узнать, что он — ее сын и почему Джийан решилась соединить его дух с телом кундалианской девушки. А Риану она оставила с Барттой, которая относилась к ней ужасно. Джийан вновь сильно сжала покрытые панцирем пальцы.

— Матерь первая сказала бы тебе, что одного учителя не хватит. — В голосе колдуньи пульсировала жалость к собственному ребенку, стремление самой перенести все испытания. — Наш путь будет долгим и тернистым, Дар Сала-ат. Однако мне необходимо скорее доставить тебя кое к кому. Ее зовут Джоннка. Она имари в кашиггене северного квартала Аксис Тэра.

— Чему меня может научить жрица любви из саламууунового кашиггена?

Джийан слабо улыбнулась.

— В тебе снова говорит в'орнн. Я знаю, что ты спешишь, Тэйаттт. И все же ты должна понять: нужно учиться и учиться. Легких путей нет, даже колдовских и магических. Как я говорила, путь Дар Сала-ат очень нелегок. До сегодняшнего дня ты жила и как знатный в'орнн, и как рамаханская девушка, запертая в монастыре Плывущей Белизны. И в том, и в другом случае ты была защищена от внешнего мира. Сейчас обе эти жизни кончились.

— Не понимаю…

Джийан раскрыла одну из своих книг и повернула так, чтобы Риана могла видеть текст, написанный на Древнем языке.

— Видишь, здесь сказано, что до того, как пришли в'орнны, были времена, когда в небе сверкала молния, и все волшебные существа Миины — раппы, нарии, первиллоны и даже йа-гаары и священные драконы — бродили по суше и небу, а на Кундале царили мир и гармония. — Колдунья перевернула страницу. — Мужчины и женщины имели равные права, обязанности и власть. Равноправие царило и среди рамахан.