— Нет! Она попросила Священных Драконов создать Кундалу, и они сделали это с помощью Жемчужины. Они принесли огонь и воздух, землю, воду и металл с далеких звезд. Когда в незапамятные времена родилась Кундала, по мановению руки Создателя появился наш народ.

Риана обдумывала услышанное. Ей казалось, сама история хранится на толстых полках с книгами. Она слышала голоса предков-кундалиан, разбуженных от долгого сна разговорами о Создании. По щеке скользнул солнечный зайчик, отразившийся от мозаичного купола. Или ее коснулось дыхание предков? Под мозаичным куполом будто оживали надежды, страхи, мечты, сотканные из звезд континенты, темные блестящие моря. Снова и снова Риана чувствовала огромную всепоглощающую любовь к женщине, которая вырастила Аннона, спасла его от неминуемой гибели и была готова пожертвовать всем, включая собственную жизнь, чтобы спасти выращенного ею ребенка-в'орнна. Одной частью своей души Риана чувствовала, что никогда не сможет понять это чудо, а другой испытывала бесконечную благодарность.

Все как обычно. В'орннам нужны ответы на вопросы. Именно поэтому они и отправились покорять Космос. Именно поэтому гэргоны продолжали таинственные эксперименты. Они искали ответы на вопросы: «Кто мы? Откуда пришли? Куда идем?» Говорили, что гэргоны мечтают о бессмертии и хотят стать равными богу Энлилю, которого они отвергли и развенчали. Правда ли это? Точного ответа не знал никто. Гэргоны умели хранить секреты и изобретать различные уловки и отговорки. В какой-то мере они уже превратились в полубогов — сильных, властных, надменных.

Все, кроме Нита Сахора.

— А где была Миина? — с подростковой прямотой спросила Риана. — Она видела Создателя?

— Она спала, — ответила Джийан, в словах которой звучала вера. — А когда она проснулась, мы уже были здесь с ее именем на устах.

Джийан хотела сказать что-то еще, губы уже приоткрылись, чтобы произнести следующие слова, но тут почувствовала резкую боль. Колдунья со стоном опустилась на колени и обхватила руками тонкую талию. Риана опустилась рядом с ней и обняла ее с той же нежностью, с какой сама Джийан обнимала маленького Аннона, когда он болел малярией.