Риана попыталась подняться и тут же снова упала. Все тепло будто исчезло из библиотеки. Холод пробрал Риану до самых костей, покрывая их жемчужной изморозью, превращая костный мозг в сухой белый пепел. Стало трудно дышать, не хватало воздуха, как во время песчаной бури. Он словно распался на составляющие и превратился в какую-то темную смесь, пропитанную опасностью и злобой.

Наконец хризалиды полностью соскользнули с рук Джийан, обнажив покрасневшую кожу, вздувшиеся вены и переплетающиеся желтые артерии ужасающего вида.

Широко раскрытые глаза колдуньи казались невидящими. Их цвет из голубого стал молочно-белым с тонкими щелками зрачков. Лицо исказила гримаса, обычно появляющаяся у покойников. Среди длинных густых медового цвета кудрей возникли куски темного металла, которые сначала превратились в стрелы, а потом свились в некое подобие колючей, усеянной шипами живой короны. Страшные зубцы короны шевелились, мерцали в лунном свете и, искрясь и переливаясь, сплетались в омерзительные узоры.

Лунный свет лился через разбитое окно и выглядел призрачно-бледным, а освещенные им пылинки мелко дрожали. Риане казалось, что ей снится сон; руки и ноги вдруг стали очень тяжелыми, мысли текли вяло, как сок по замерзшему дереву. Будто во власти кошмара, она чувствовала себя испуганной и беспомощной. У нее хватило ума понять, что страх вызван именно беспомощностью, но какой от этого толк? В голове раздавался ужасный барабанный бой, предвещавший, что она снова теряет любимую Джийан.

Однако думать было некогда. Джийан пригвоздила ее взглядом странных и страшных глаз; рука, описав пологую дугу, опустилась, так что пальцы оказались на уровне лица Рианы. Риана увидела, что каждую кисть в центре пронзает винтообразная спица, похожая на те, из которых сплелась ужасная колючая корона. Однако не было ни крови, ни чего-то похожего на рану. Наоборот, ужасные спицы казались частью Джийан, равно как корона, которая, судя по всему, вросла прямо в ее череп.