--Для предисловий нет ни времени, ни необходимости,-- сказал Перри.-- Расскажи мне о Хуане Тизоке, Бонни. Ведь это все из-за него, да?
--Вы угадали, господин Перри,-- ответила Бонни.-- Да, все случилось из- за него. Когда отец впервые нанял Хуана, я не обратила на него внимания. Он был маленького роста, смуглый, как индеец, говорил со смешным акцентом. К тому же он хромал. Хуан говорил, что в детстве его сбила машина, которую гнал американский турист, и после этого он уже не мог ходить, не хромая. Иногда Хуан сильно переживал из-за этого, но в моем присутствии в основном смеялся и шутил. Именно поэтому он начал мне нравиться. Знаете, до того как появился Хуан, у нас дома редко можно было услышать смех. Не знаю, как это ему удавалось, я видела его довольно редко, но с ним время шло быстрее и легче. В темноте моей жизни забрезжил какой-то свет, пусть и не очень яркий. Мама и отец загружали Хуана работой, он трудился не покладая рук, но они никогда не были довольны, оскорбляли Хуана, кричали на него, плохо кормили. И все-таки он находил для меня время...
--Если с ним так плохо обращались, почему он просто-напросто не ушел?
--Он влюбился в меня,-- сказала Бонни, отворачиваясь.
--А ты?
--Я любила его,-- она прошептала так тихо, что Перри едва ее расслышал. Потом застонала и сказала: -- А теперь он сбежал, бросил меня! -- Она перевела дыхание.-- Но я не могу поверить, что он меня бросил!
--Почему?
--Я скажу вам почему! Мы оба знали о чувствах друг друга, хотя ни один из нас и словом об этом не обмолвился. Но это было ясно и без слов. Думаю, если бы я была мексиканкой, он давно бы уже все мне сказал, но Хуан понимал, что в Рузвиле он все равно что ниггер. А я, я любила его, но стыдилась своего чувства. В то же время я удивлялась, как это мужчина, пусть даже мексиканец, может меня любить.-- Она дотронулась до шрама на щеке.