– Видишь, - вздохнул человек. - Когда захочешь, ты все правильно понимаешь.

– Космонавты тоже пользуются жаргоном, - через некоторое время объявил Митрошка. - И врачи. Значит ли это, что они находятся на одной социальной ступени с преступниками?

– Митрошка, - сказал Званцев. - Лучше бы ты занялся русским языком. Или английским.

– Лучше русским, - сказал робот. - Боюсь, что на английском ты снова перестанешь меня понимать.

Неделю или две Митрошка изъяснялся на старославянском языке.

Еще через неделю он вовсю использовал молодежный сленг.

К концу командировки он пытался объяснить Званцеву, в каких случаях до реформы письменности использовались буквы «ять», «ер» и «i».

– Между прочим, получалось очень красиво, - заметил робот. - Реформа обеднила русский язык.

– Слушай, Званцев, - озабоченно заметил Дом, - что-то не так идет. Мы кого, филолога растим?

– Ничего, перемелется, - махнул рукой человек. - Главное, что феней не пользуется. И идиотские мысли выбросил из своей металлической башки.

– Не всегда коту творог, бывает и головой об порог, - согласился Дом.

– Дом, ты что? - удивился Званцев.

– Дурак дом построил, а умница купил, - признался Дом. Званцев тихо вздохнул.

Болезнь и в самом деле оказалась заразной и обещала стать затяжной.

Дом неосознанно брал пример с робота Митрошки, он уже самостоятельно добрался до толкового словаря русского языка Владимира Ивановича Даля.

КТО, КТО…

– Где Дом? - поинтересовался Званцев.

Робот Митрошка отводил в сторону глаза, на металлическом лице его невозможно было что-либо прочитать. Непроницаемой была физиономия робота и потому казалась загадочной.

– В лесу, - коротко объяснил Митрошка. - Званцев, говорит, без меня обойдется, а есть существа беззащитные, им помощь нужна.

– Что еще за существа? - нахмурился Званцев. - Опять какие-то игры, Митроха?