– И что же, по-твоему, дальше будет? - поинтересовался Званцев, орудуя скриммером у очередного прибора. Скриммер списывал все данные, полученные приборами за неделю, потом все это загружалось в компьютер и анализировалось.

– Неизбежное, - сказал Митрошка. - Сойдете вы с арены жизни. А дальше двинемся мы, роботы. Конечно, мы вас не бросим, программа не позволит. Да и благодарны мы вам за то, что вы впустили нас во Вселенную. Но ведь, согласись, как средство самопознания Природы мы покрепче человека будем.

– А вот вам! - показал свободной рукой Званцев. - Не дождетесь!

– Так я и не говорю, что сейчас, - сказал Митрошка. - Не одно поколение роботов сменится. Боюсь, что и я не дождусь светлого дня, вы меня раньше в демонтажку отправите. Но будущего вам не остановить. Понимаешь, Званцев, падение человека и величие роботов неизбежно. Уже сейчас ясно, что мы лучше справляемся со многими обязанностями - а что будет дальше?

– Белокурая бестия, - припечатал Званцев. - Белокурая металлическая бестия!

– Вот-вот, - робот приподнялся на опорах. - Вам бы только ярлыки развесить. Истина вас не интересует. Да и откуда ей взяться, истине, если вы ее видите в вине, сиречь все в том же пресловутом этиловом спирте? Слушай, Званцев, мы пойдем или будем философские беседы вести? Не нравится мне здесь. Дом дело говорит, дрожит все, дрожит.

– Остаточные явления, - Званцев спрятал скриммер в карман куртки. - Приборы активности не фиксируют. Ежу понятно: идет затухание процессов, и не одну тысячу лет.

– Этому твоему ежу… - начал было Митрошка.

Договорить нехитрое пожелание он не успел - кальдера вдруг вспучилась, ровное дно ее пошло зигзагообразными трещинами, через которые наружу устремились черно-желтые толстые струи дыма. Качнуло так, что Званцев не устоял и покатился вниз, где в разломах уже полыхнуло голубоватое пламя. До дна кальдеры он бы, конечно, не докатился, но выброшенный манипулятор Митрошки поймал его раньше, чем Званцев это сообразил.