– Третий день, - прикинул Дом. - Вроде бы все нормально, железобетонные плиты ему на голову не падали, под излучение не попадал, сидел дома, материалы последней экспедиции обрабатывал. Были у него соображения о типах базальтов в рифтовых трещинах. Ни с того ни с сего… Может, внешняя инфекция? Подключился где не надо, поймал червяка, а? Может такое быть, Званцев? С ним раньше такое случалось?

– Ты же знаешь, что нет, - сказал человек. - Включи связь с Наличностью, посмотрим, что там Митрошка поделывает.

Митрошка подошел к скамейке в сквере. На ней сидел старый и довольно странный человек с изрезанным морщинами лицом и пустыми, выцветшими глазами. Чем-то это лицо было знакомо Званцеву.

– Привет, кореш! - поздоровался Митрошка.

– Здоров будь, бродяга, - ответил мужчина. - Кандехаешь куда или корефана ищешь?

– Еще побазарить захотел, - сказал Митрошка. - Складно песни поешь. Кем по жизни был?

– Клюквенником, - признался мужчина. - Слыхал про таких?

– Сурьезная профессия, - сказал Митрошка.

– А ты калякаешь по-рыбьи, - одобрительно кивнул мужчина. - Захарчованный чумак. Давно таких не встречал. Чалился?

– Бог миловал, - солидно отозвался Митрошка.

Мужчина поднялся и неторопливо пошел по аллее, постукивая перед собой тросточкой. Митрошка пристроился рядом.

– Хорошие у тебя кони, - сказал мужчина Митрошке. - Ступаешь, а не слышно. Корье пьешь?

– Чистенькая слаще, - отозвался тот.

– Ты слышишь, Званцев? - вздохнул Дом. - Вроде все слова знакомые, а вместе не складываются. На каком же языке они говорят?

Званцев задумался. Чем-то знакомы ему были эти слова, когда-то, он был уверен в этом, Званцев даже слышал их, но при каких обстоятельствах и от кого, вспомнить не мог.

– И ведь человек этот не иностранец, - заключил Дом. - Он здесь часто отдыхает. Пенсионер и инвалид.

– Инвалид? - не понял Званцев.

– Ну, ты же тросточку видел, - объяснил Дом. - Слепой он.