Коля был последним, с кем она разговаривала. То-то у ней такие странные глаза были. Как узнал он про смерть ее, затомился, тягость и сожаление в душе разлились. Укорил себя, мол, что же ты, тонкий и душевный человек, а такого не прочувствовал, что она себя порешить собралась? Правда, тут же иная мысль, противоположная, его успокоила. Рассудил, что коль решилась она на такое дело, то никто бы ее не смог остановить. Кому что суждено — того не миновать… Однако под влиянием такого странного сочетания крепко Коля уверовал в ее магический рецепт и стал ждать апреля.

Апрель пришел теплый, хмельной в том году. Дурь и сила так и выпирали отовсюду по-весеннему. В лес поехали втроем, еще охотник с сыном были. Лес веселенький, радостный стоит. Листочки лезут из надутых почек, птички поют. Известное, томительное и радостное время. Жизнь изо всех щелей так и струится, отовсюду так и карабкается наружу после сновиденья.

За день находились, устали, а тут и смеркаться стало. Собрался Коля с силами и к муравейнику отправился, который он до того приметил для ночной ворожбы. Стал лягушку ловить, а поймать не может. Днем вроде куча была, а сейчас, в сумерках, будто сквозь землю провалились. И проворства, конечно, нет, ноги чугунные. Наконец поймал одну. Огромную. Лошадь, а не лягушка, еле в ладонях помещалась. Изо всех сил пальцами ее сжал и по лунной дорожке полетел, как на крыльях, прямо к муравейнику. И… не вытерпел, оглянулся, да тут же отворотился поспешно. Так страшно луна на него в упор глянула, что в пот Колю бросило. Споткнулся. Стал засовывать в муравейник лягушку — она брыкается, здоровая, выпрыгнуть норовит, а сердце бешено колотится, так и прыгает от волнения. И вдруг слышит — этакий шорох посыпался — это муравьи стали сбегаться. Засунул, наконец, и, более не оглядываясь, к костру бегом.

Примчался и сел, отдуваясь. Они поглядели на него и напугались.