Кстати, он терпеть не мог Совчука. У Птиц никогда не понять, насколько хорошо они к вам относятся и относятся ли вообще. Но вот насколько плохо это видно сразу. Когда на том же приеме к нему подлетел Совчук и заговорил было на чистейшем поли-врановом со всеми переливами, Рейвен искоса глянул на него и вдруг долбанул клювом в переносицу - снайперски: расколол перемычку очков, не тронув кожи...

- Отчего вы не пользуетесь окном? - спросил Вронский.

- Чтоб стучать в дверрь, - сообщил Рейвен, сбивая шляпу на стесаный затылок. - Обожаю, когда мне откррывают.

- Вы начитались любимого автора, - сказал Вронский.

- Ничуть, - заявил Рейвен. - Прросто люблю. А как ваша рработа?

- Это не работа, - Вронский потянулся за сигаретами, но вовремя вспомнил, что Птицы не выносят дыма.

- Веррно, - сказал Рейвен. - Вы называете это "служба". Rrright?

- Почти, - уклончиво ответил Вронский. - Можете звать это "халтура".

- Не обнарружил... - недоуменно произнес Рейвен. - Стрранное вырражение . Нет в словарре. По кррайней мерре в моем... Что означает?

Вронский объяснил, ухмыляясь. Рейвен встопорщился совсем по-птичьи и завертел головой.

- Очень, очень человеческое вырражение, - сказал он. - И весьма ворронье... Запоминаю в память. Что вы мне говоррили в пррошлый рраз о ворронизме Пушкина?..

В затруднении Вронский наморщил лоб, и Рейвен подсказал:

- Ну как же! .. Обворрожительные стихи, очень веррное видение...

- А!... - вспомнил Вронский. - "Ворон к ворону летит!..." - "Воррон воррону крричит: "Воррон, где б нам пообедать? Как бы нам о том проведать?" Воррон воррону в ответ..." Рarrdon, как ттам дальше?..

Вронский хотел ответить, но у него неожиданно перехватило горло. С трудом сглотнув, он хрипло выговорил:

- "Верю, будет нам обед..." Но горло перехватило еще туже. Даже Рейвен почувствовал неладное: хотя он промолчал, круглый глаз уставился на Сергея с некоторой тревогой.