- Дерябин наклонился вперед. Он был явно возбужден. - Я ненавижу людей! Ты знаешь, зачем я ушел в космос? Чтобы быть подальше от этого гигантского человеческого муравейника, где все вы копошитесь, лелея придуманные вами идеалы! Дерябин перевел дыхание и продолжил: - Во мне, должно быть, осталось что-то атавистическое от древних времен, когда характеры людей были неизмеримо сложнее. Это теперь все стали одинаковыми до тошноты. Во всяком случае, вы, чистенькие и гладенькие, оказались не в состоянии меня понять. Я был не такой, как все, и я задыхался среди вас. И вот - космос. База - корабль - станция. И так далее. Небольшой коллектив. Все люди на виду. Вот где можно, наконец, привлечь к себе внимание, выдвинуться, стать центром хотя бы этого крошечного мирка! Я стал работать, не щадя себя. Меня обязаны были отметить. Но как бы не так! - В голосе Дерябина была уже настоящая, нескрываемая злоба. - Вы не привыкли выделять кого-либо, будь он хоть семи пядей во лбу. Мало того, ко мне начали относиться с подозрением, зазвучали слова типа "показуха" и тому подобное. И мне надоело стараться. Зачем? Во имя чего? В один прекрасный миг я понял, что мне на всех вас абсолютно наплевать. Когда-то мне еще доставляло удовольствие наблюдать за вами, за вашими мелкими радостями по поводу найденного на какой-то планете красивого камешка, за вашими мелкими огорчениями из-за плохого сообщения с Земли. Я изучал вас как вид. Меня забавляли ваши поступки, в которых не было никакой логики. Потом и это мне наскучило. Но неожиданно, как по заказу, подвернулась планета, населенная исполнительными роботами. Можешь мне поверить, я ее никому не уступлю. - Эта планета... кладбище миллиардов. - Аксенов по-прежнему разговаривал с большим трудом. - Ты хочешь царствовать... на кладбище? - Не надо такого тона. Эти люди были безумны, за что и поплатились. Они были - и их нет. Это уже история. Зачем вспоминать? - Ты... научил того робота говорить по-нашему? - Да. Я разговаривал с ним часа два.