Апостол отключил сотовый и бросил его на стол.

-- Козлы! - в сердцах проговорил апостол. - Вам, уважаемый, нужно в отдел Аллаха, а здесь христиане. Выйдете назад, вас сейчас заберет кто-нибудь из ифритов.

Он подождал, пока за вошедшим закроется дверь и, выпустив из себя воздух, потер виски.

-- Достала эта работа, пора в отпуск. Эти ангелы совсем оборзели. Ни черта не делают, только амброзию с утра до ночи лакают, - пробормотал он, а затем взглянул на меня. - Ты еще здесь? Я же сказал, сто семьдесят лет. Свободен, вон красная дверь, а коли, не желаешь, сейчас охрану вызову.

Апостол театральным жестом потянулся куда-то под стол.

-- Погодите! - заспешил я. - А как же телефонный звонок?

-- Какой такой телефонный звонок? - рука апостола замерла, так и не добравшись до спрятанной кнопки.

-- Тот самый! Я когда сбил того человека, по телефону позвонил в скорую. Вы думаете, он остался жив, потому что был такой крепкий?

-- Потому что, такова ЕГО воля, - пробормотал мой судья, но все же снова уселся за клавиатуру.

Я с напряжением ждал. Апостол, нахмурясь стучал по кнопкам, затем рукой по монитору, затем ногой где-то под столом. Компьютер тихонько пискнул, а апостол выругался.

-- Проклятый Билл Гейтс со своим проклятым Виндовсом! Опять система чуть было не упала и сожрала половину файлов! Ну, дайте срок! Как только помрет, я уж Билли устрою теплую встречу. Триста лет на сковородке! Минимум!

Я все с таким же напряжением слушал его гневную триаду.

-- Ага! Вот. Да, ты прав. Был звонок.

Стрелка весов вздрогнула и медленно поползла назад. Я торжествующе заорал, но мой крик затих, так и не успев родиться. Стрелка замерла на отметке сто.

-- Ну, вот все и разъяснилось! - радостно произнес апостол и потер руки. - Сто лет.

-- Сто лет, - прошептал я.