— Чего? — спросил варвар, дохнув на меня чесночной похлебкой.

Я повторил более доступно.

— И тебе здоровья, — подумав, выродил он, явно намереваясь благополучно проскочить мимо.

Я достал радостно блеснувшую на солнце монетку и, подбросив ее в воздух, спросил:

— Не подскажешь ли изголодавшемуся путнику, где два достойных джентльмена могут утолить голод и немного поговорить?

Правильно меня поняв, он огляделся по сторонам, удовлетворенно хрюкнул и кивком предложил проследовать в заведение, украшенное живописной вывеской с грубо намалеванной бутылкой в обрамлении сосисочной ленты.

В полутемном прохладном помещении я повелел скучающему хозяину распорядиться насчет обеда и. потащил нового знакомого за дальний стол, сработанный из неотесанных досок. Хозяин резво приволок на большом подносе тарелки с ароматным рагу и большие кружки с разбавленным древесным спиртом, который он гордо обозвал пивом, дождался платы, покусав монету, отсыпал мне горсть медяшек и бесшумно удалился.

С удовольствием понаблюдав, как мой новый знакомый смачно пожирает пищу, запивая ее дрянным напитком, 'я решил, что мой аппетит уже достаточно испорчен и настало время перейти к беседе.

— О юный туземец, — как можно тактичней начал я диалог, — как звать тебя?

— Сефер, — подумав пару минут, выдохнул варвар. — А тебя?

— Фенрир, дружи…

Сефер в немом ужасе вытаращил на меня зенки, стремительно побледнел и тихо сполз на пол. Странный какой-то…

— Э, что-то не так? — поинтересовался я.

— Фенрир?! — осипшим голосом прошептал автохтон. — Живущий в закрытых смертным горах севера и превращающий мир в прах черным дыханием? Мазоку?

Здрасте, приехали!

Ну да, зовут меня Герберт-Генрих-Генри Озолиньш, и это гордое имя с детства ласкает мой слух с нежностью наждачной бумаги. После него, скажите, что такого неприличного в прозвище Фенрир? Чего же сразу обзываться?