Первым как подкошенный упал Пекун, не успев издать ни единого звука — длинная, черная стрела с белоснежным бархатистым оперением вошла в его левый глаз. Тураниец, увешанный бесчисленными телами врагов, свалился, хрипя проклятия, пока чья-то тяжелая сабля не перерезала ему горло. Немного в стороне, окруженные сборищем размалеванных недругов, неистово бились Плывун и Гримлин. Они подбадривали друг друга яростными боевыми криками, но не прошло и минуты, как двух старых приятелей буквально изрубили на куски. Люди падали один за другим, оглашая равнину предсмертными стонами. Кровавая бойня продолжалась недолго. Морякам не оставили шансов, их безжалостно убили одного за другим. Только возле большой каменной статуи уродливого божка, воткнутой в землю скособоченным столбом, все еще кипел жаркий бой. Волна нападающих дикарей раз за разом откатывалась от громадного разъяренного воина, чье мрачное, искаженное битвой лицо не предвещало им ничего доброго. Его широкую спину надежно защищал не менее сильный воин, кожа которого отливала удивительным черным блеском. Бисеринки пота, смешиваясь с алой кровью, бесшумно падали на землю, отсчитывая быстротечные секунды жизни. Прикрывшись щитами, атлант, и чернокожий шкипер яростно отбивались от наседающей толпы дикарей. Кулл рубил направо и налево. Его тяжелый топор, свистя над головами неприятелей, очерчивал вокруг атланта небольшую часть свободного пространства, достаточную для приличного взмаха топора. Заремба, благодаря природной гибкости, ни в чем не уступал северянину, ловко расправляясь со своими дико горланящими противниками. Множество трупов в самых невероятных позах валялось вокруг. Тем же из врагов, кому посчастливилось немногим больше своих мертвых собратьев, медленно отползали в сторону, освобождая место для новых покойников. Смерть пожинала свою жатву, охотно принимая к себе души тех, кто торопился в ее холодные объятия.

Первая волна нападающих мало-помалу иссякла.