Раньше он не чувствовал в руках такой силы. Бугры мышц играли под рубашкой. Бром никогда не был в такой форме, даже в двадцать лет. Она вскрикнула от боли. В глазах промелькнул страх. Но она быстро взяла себя в руки, проявив вышколенный профессионализм. Синди умела контролировать ситуацию, и у Брома возникло ощущение, что она справиться даже с бешеным мамонтом, изображенном на картине. Несомненно справилась бы. - Бром, обещаю, очень скоро вы все узнаете. Я понимаю, у вас море вопросов, - тот же мягкий голос. - Но я прошу немного подождать с ними. Вы получите ответы чуть позже. Белый халат отсутствует. Теперь на ней короткая юбочка из плюша и жакет. Детская беззаботность и непосредственность. Семнадцатилетняя девчонка... или даже шестнадцатилетняя... но очень приятная...

Душная летняя ночь. Мотыльки бьются в стекло уличного фонаря. Бром и Синди удобно расположились в плетеных креслах на веранде психушки "Пансиона для разморозков" (или отморозков?). Что это означает, Бром собирался выяснить в самое ближайшее время. Разговор как раз начал входить в нужное русло. И забор, что означает забор, в пятистах метрах от кромки леса. Странно, но Синди - это юное привлекательное существо - умела находить подход к людям, и обладала удивительной способностью убеждения. Только благодаря ей в Броме до сих пор остатки терпения не перевесил здравый смысл, желание действовать и, в конце концов, неутолимая потребность видеть Джерси. Кроме того, неизвестно насколько ОНИ безумны. Здесь происходит что-то странное. Синди за несколько часов умудрилась стать его другом. Они весь день болтали о пустяках. Он не уставал удивляться ее поразительному уму. Она была взрослой, но с какой-то ущербной, половинчатой взрослостью. Не будь ей семнадцать, (или шестнадцать?) лет, она была бы похожа на идиотку. Ее беззаботность и веселый жизнерадостный смех никак не вязались с утонченным аналитическим умом взрослого созревшего человека.