Он провел большим пальцем по острому лезвию, прилагая ровно столько силы, чтобы не порезаться до крови, затем левой рукой вытащил из ножен свой кинжал и ударил рукоятью кинжала по лезвию меча. В звуке удара Девлин снова услышал нотку фальши. Он вложил кинжал в ножны и смущенно покачал головой. Стоит ли высказать свои подозрения и раскрыть себя или лучше промолчать в ответ на пренебрежение, с которым к нему отнеслись?

Какое-то мгновение Девлин боролся со своей совестью, но в итоге решил, что не сможет смолчать. Честь — единственное, что у него осталось.

— Я не буду приносить клятву на этом мече, — сказал он и положил меч на алтарь, так что половина клинка оказалась на весу.

— Почему? Ты зашел слишком далеко, и отступать уже поздно, — с неодобрением сказала капитан Драккен.

— Потому что любая клятва, принесенная на этом мече, будет такой же фальшивой, как и он сам.

Девлин положил левую руку на рукоять меча и прижал ее к алтарю. Сжав ладонь правой руки в кулак, он поднял его над головой. Со свистом рассекая воздух, кулак ударил по лезвию. С отвратительным треском меч раскололся надвое.

— О Боги, сохраните нас! — испуганно воскликнул брат Арни.

Капитан Драккен побелела и закусила губу, представив, что случилось бы с тем, кто доверил бы свою жизнь этому мечу в настоящем бою.

Придворного мага происшедшее, казалось, позабавило. Он посмотрел Девлину в лицо — впервые за все время — и произнес:

— Теперь я понимаю, почему тебя называют Стоунхенд. <Stonehand (англ. ) — каменная рука.>

На самом деле Девлин позаимствовал это имя у своего отца, который был каменщиком. Не все ли равно, на какое имя отзываться в чужой стране?

— Как ты догадался? — потребовала объяснений капитан Драккен.

— Вы назвали меня фермером, но когда-то я работал кузнецом. Кое-какие секреты остаются в памяти навсегда.

— Но что нам теперь делать? — заволновался священник. — Нельзя же завершить ритуал без меча.