У их ног кипело сражение. Верх брала то одна, то другая сторона, но тут же теряла преимущество. Гибли люди. Ревели в предсмертной агонии кони. К вершине холма взлетела стрела, пущенная снизу, и вонзилась в пенек у ног одноглазого графа Рэдиссона, который и не заметил ее появления.

– Так что же вы сделали с ним, граф? Не томите душу. Расскажите, – просил благородный дон Ренато.

– Я прочитал ему пять своих канцон, написанных за последнее время, – разгоготался одноглазый граф Рэдиссон.

– Вы шутите, граф? – не зная, смеяться ему или нет, осторожно спросил благородный дон Ренато.

– Да нет, почему же. Я абсолютно серьезно, – возразил одноглазый граф Рэдиссон и расхохотался. – Да шучу я, конечно, благородный дон. Шучу. Я заставил моего повара съесть целого сырого барашка. А затем посадил голым задом на острие меча.

– Достойное наказание для нерадивого повара, – одобрил благородный дон Ренато.

Вторая стрела взлетела к вершине холма и вонзилась в пенек, расщепив первую стрелу.

– Почему вы поддерживаете Ланкастеров, благородный дон Ренато?

– Потому что ненавижу Йорков, граф.

– А почему вы ненавидите Йорков, благородный дон?

– Потому что поддерживаю Ланкастеров, граф.

– Хорошо, что мы перехватили этот отряд йоркцев. Надо же, благородный дон Ренато, какие наглецы. Посмели шастать в наших лесах.

Бой на опушке у подножия холма затихал. Рыцари как с той, так и с другой стороны, опускали мечи и поднимали забрала шлемов, недоуменно тряся щитами.

– Да что у них там стряслось? Что они мешкают? – разнервничался одноглазый граф Рэдиссон.

Третья стрела ударила благородного дона Ренато в лоб. Он выдохнул шумно и железным ломом рухнул под ноги одноглазому графу Рэдиссону, который, не обратив внимания на потерю товарища, всматривался внимательно в рыцаря, взбиравшегося на холм.

– Почему остановлен бой? – гневно высверкивая глазами, спросил одноглазый граф Рэдиссон гонца, остановившего коня в метре от командира.