— Да? — тракторист погрустнел. — Значит-цо, не навракали, а я ведь и не поверил. Думал, вот с трактором своим, значит-цо, разберусь и пойду поищу, гдей-то телефончик у меня твой, отцовский был. Звонить, значит-цо, а ты вот и сама пожаловала. Не наврали, значит-цо. Токо, как они в дом-то попали? Даже Апполинария Ильинична ничего не слышала, а она, сама знаешь, почитай уж десять лет от бессонницы мается.

— Ну, не знаю, — заюлила девушка, отводя глаза в сторону и рассматривая забор из посеревших от времени досок. — Они же туристы, спортсмены, подойдут вплотную — не заметишь.

— Ну, разве что… — засомневался мужик, а Анет не давая ему опомниться, быстро затараторила. — Митрич, я ведь к тебе вот по какому делу… Там, на дороге моя машина…

— Что, застряла что ли, красавица?

— Ага, — как можно жалостливее всхлипнула Анет, на горизонте забрезжила смутная надежда, что Митрич сжалится и вытащит машину просто так, но ушлый тракторист быстро просек возможную выгоду и заюлил.

— Ой, да я бы рад, но сама понимаешь, у нас в колхозе начальник новый — ирод иродом, чтоб его! Ну ни грамма лишнего солярки не дает, за каждый израсходованный стакан топлива отчитываться надо.

— Ладно, Митрич, жлоб ты, короче! — обижено надула губы Анет, вытирая грязный сапог о пожухлую траву. — Есть у меня сто рублей. Все, больше ни копейки, и эти-то отрываю от сердца.

Лицо тракториста расплылось в довольной улыбке. В мечтах он уже был с литровкой вкуснейшего самогона бабки Любы.

— Эй! — крикнула Анет, испугавшись, что Митрич окончательно уйдет в себя. — Так ты поможешь?

— Помогу. Ты далеко запоролась-то?

— На самом въезде.

— Лады, сейчас все сделаем. Машина-то у тебя какая?

— Фольцваген поло, маленькая и старая.

— Ну, тогда, вообще, без проблем, — хохотнул Митрич. — Те куда ее тащить-то? В деревню?

— Бог с тобой! — замахала руками Анет. — Не надо в деревню, просто, на сухое место, чтобы я потом смогла выехать на трассу.