И он даже не попытался разобраться в происходящем, просто перетащив меня в свой мир, он ни разу не задал ни одного вопроса о моем. Убедившись, что в плане магии я ничем не отличаюсь от жителей его мира, он потерял всякий интерес к моему. А я, ничего не зная о магии, терялась, не понимая, чего хочет от меня добиться Маренс, пичкая языком и заставляя читать книги. В доброту мага я уже не верила, но и не понимала, что ему от меня нужно. Слово «апостифик» для меня еще ничего не значило и ни о чем не говорило.

Пока же я училась читать, писать, изучала официальную историю и знакомилась с географией. Маренс регулярно появлялся у меня, спрашивал о прочитанном, если бывал недоволен ответами — наказывал, приносил новые книги, заставляя некоторые момент учить наизусть. Из комнаты меня не выпускали и одежду другую не давали. Приходилось иногда вечером перед сном стирать ее и развешивать в ванной. К утру вещи высыхали, и я снова натягивала их на себя. Ладно хоть простыни на кровати меняли. Кормили два раза в день — утром и сильно после полудня. Из‑за отсутствия часов я не могла сказать точное время. Так и ориентировалась на гаснущий и загорающийся потолок. Вспомнив прочитанные книги о заключенных, я в принесенных тетрадях, где училась писать, отмечала каждый прошедший день. Даже дневник завела, хотя он и не был богат на описания событий. Да и какие события? Пришел маг, спросил о прочитанном, наказал, дал новые книги взамен прочитанных, показал, что надо выучить, ушел. Сразу после него всегда приходил слуга и приносил завтрак. Пока я ела он менял простыни и одеяло на кровати, а когда он уходил я оказывалась предоставленной сама себе. Чтобы не сойти с ума от скуки и не впасть в депрессию из‑за жалости к себе открывала книги и читала.