Стояла мерзкая промозглая погода — обычная для середины ноября. Свинцовые низкие тучи тяжело нависали над городом, грозя в любой момент выплеснуть холодный противный дождь. Выходить из‑под козырька над входом школы в эту сырость совершенно не хотелось, и я стояла на крыльце, постукивая портфелем по ноге, наблюдая за прохожими, и тут увидела высокого мужчину, стоявшего за воротами около трансформаторной будки. Он сразу привлек мое внимание: высокий, красивый, напоминал древнего аристократа, будто сошедшего с одного из полотен в галерее исторического музея. До сих пор помню, что именно так тогда и подумала: древний аристократ. Не одеждой напоминал, она как раз была самой обычной, а манерами. Он стоял с таким видом, будто все вокруг принадлежит только ему, и внимательно наблюдал за спешащими по домам детьми.

«Маньяк», — почему‑то была первая мысль. Мама иногда так называла людей, которые караулят детей у школы, а потом уводят к себе и убивают.

Но на маньяка он все же не походил. Да и не старался он ни к кому подойти. Просто смотрел. Все‑таки не маньяк, решила я. Наверное, ищет кого‑то из родных. Как девочка воспитанная, я решила ему помочь. С этого все и началось.

— Простите, вы кого‑то ждете? — поинтересовалась я, приблизившись.

Мужчина, кажется, обрадовался.

— Да, юная, госпожа. Я жду вас.

— Меня? — я нахмурилась. Неужели все‑таки маньяк?

— Да. Ну‑ка, можно на вас посмотреть. — Он сделал шаг назад и окинул меня внимательным взглядом. — Просто поразительно! — радостно воскликнул он, потирая руки. — Как вас зовут, госпожа?

— Лена, — неуверенно ответила я. Мама, конечно, говорила, что нельзя разговаривать с незнакомцами, но с таким вежливым, наверное, можно.

— Просто поразительно, — повторил он. — Первый раз вижу такую ауру. Госпожа, у вас талант!

Госпожой меня никто не называл и такое обращение от незнакомца, от которого буквально веяло какой‑то непонятной силой, было приятно. Тем не менее, я не собиралась терять осторожность и на всякий случай решила уйти.