Боль прошла так же резко, как и возникла. Я поникла в кресле, тяжело дыша. А маг стоял рядом и смотрел.

—Мусор, — буркнул он. — Полнейший мусор. Надеялся, что другой мир принесет мне хоть какую‑то пользу, но ты ничем не отличаешься от местных, а получить местных намного проще, чем таскать кого‑то из другого мира.

Самоуверенность магов погубит – эту фразу я еще не раз буду вспоминать, хотя в этот день мне было не до размышлений. Я мечтала только об одном – чтобы эта пытка прекратилась любой ценой, даже ценой моей жизни.

—Ладно, хоть на что‑то сгодишься. — Моренс поднял руку, и я ощутила слабость, как будто кто‑то выкачивал из меня силы. Это ощущение распространялось по всему телу. Я начала задыхаться. Потом была дрожь, потом… потом было очень неприятно, будто меня через мясорубку пропускают.

—Надо же, еще жива, — откуда‑то издалека донесся удивленный голос мага. — Кто бы мог подумать, что в этой пигалице такой резерв. Хм… а это идея. Хоть какая‑то польза от этого бесполезного предмета будет. Я заставлю тебя отработать те усилия, что потратил на перемещение.

Я уже слабо помнила, как в комнату вошли еще двое мужчин. Они что‑то обсудили на совершенно незнакомом мне языке, потом меня подняли с кресла и куда‑то несли. Дальше уже ничего не помню – потеряла сознание.

Проснулась я в какой‑то небольшой комнатке, в которой кроме кровати, стола, стула и небольшого шкафа ничего не было. Медленно села в кровати, огляделась, вспоминая что со мной случилось, пошатнулась при попытке встать и едва не свалилась от накатившей слабости. Оглядела необычно, но очень уж аскетично обставленную комнатенку. Тут все разом вспомнила, всхлипнула и уткнулась в подушку. Ревела минут десять, но постепенно успокоилась. Папа всегда говорил, что если слишком долго горевать, то горе может прицепиться и от него не избавиться. Хотя чему уж после случившегося ко мне цепляться.