Дождавшись кивка наместницы, пожилой дипломат поспешно покинул зал и вызвал к себе заместителя. А там уже по цепочке доберутся и до виновника. Посмотреть бы на него перед тем, как отправить на расправу. Старый министр не ожидал ничего хорошего от любого изменения в установленном порядке вещей. Обычно косность — качество, неприемлемое в дипломате, но наместница Амальдия предпочитала видеть на ответственных постах своих ровесников, опасаясь горячей предприимчивости молодежи, а Энрисса не спешила становиться той самой новой метлой, что метет чисто да быстро. Она неторопливо заменяла старую гвардию своими людьми, как терпеливый рыболов неспешно травит леску, не давая рыбе сорваться с крючка.

Оставшись одна, наместница запрокинула голову на спинку кресла и прикрыла глаза. Действовать, подавшись первому порыву, оказалось на удивление приятно. Управление государством требовало в первую очередь сдержанности и терпения. Сделать что-то бесполезное и бессмысленное, просто потому, что так захотелось — поступок немыслимый для правительницы, но столь естественный для молодой женщины. Энрисса захотела еще раз увидеть своего утреннего собеседника, посмотреть, как он будет справляться с растерянностью, запинаться, подбирая слова, мысленно переживать конец карьеры, а потом милостиво отпустить, отметив за хорошую службу. Наместница нуждалась в своих людях, молодых, мечтающих о карьере, зависящих только от Энриссы, а потому и преданных ей одной. Она уже присмотрела нового военачальника, а теперь подумывала отправить на заслуженный покой и почтенного Тарни. Обещанные министром пять минут плавно перетекли сначала в пятнадцать, потом в полчаса, наместница успела два раза перечитать доклад, найти пропущенную запятую, а никто так и не нарушил ее уединения. Еще пять минут — и нужно будет одеваться к вечернему выезду в ратушу. Нельзя же позволить случайной прихоти разрушить месяц назад составленный распорядок дня, но настроение безвозвратно испортилось.