— Это я знаю, — ответила Рили. — Мой отец торгует жемчугом, и до недавнего времени он совершенно свободно туда ездил. Мы редко бываем в крупных городах, но неужели всё так изменилось? — у принцессы очень хорошо получилось изобразить провинциалку, ничего не знающую о делах в большом мире.

— Простите, миледи, вы что, ничего не слышали о первом министре? — Роан недоверчиво уставился на неё.

— Слышала, но не очень много, — поспешно ответила Альмарис. — До нас новости доходят с опозданием.

— Уже полгода, как он издал указ, запрещающий ездить в Ганор без особого разрешения. Только королевские галеры, и иногда некоторые отчаянные капитаны рискуют пробираться туда.

— Как же нам тогда попасть в Ганор? — Сэнди нахмурилась. — Твой отец серьёзно озабочен перебоями в поставках, тебе обязательно надо разобраться, кто ворует, ведь так, Рили?

Принцесса кивнула, не удивившись словам Чертёнка: девушка никогда не жаловалась на скудность фантазии, и умела очень вдохновенно врать.

— Воруют, потому что жить не на что, — буркнул Роан, ни на кого не глядя. — Не знаю, как в вашем городе, но здесь налоги дерут в три шкуры.

— И тебе это не нравится, как я погляжу? — прищурилась Сэнди.

— Да, и я не боюсь говорить об этом! — Роан с вызовом посмотрел на девушку. — Можете хоть сейчас бежать докладывать первому министру, если служите ему, или его прихвостням!

— Мы ничего никому не собираемся рассказывать, — успокоила парня Сэнди и примирительно улыбнулась.

Против обаяния дочери Неумирающей могла выстоять разве что каменная статуя, да и то сомнительно. Лоб Роана разгладился, из глаз исчез воинственный блеск, и парень улыбнулся в ответ. Альмарис подавила желание расхохотаться: в Ферре Сэнди вскружила голову немалому количеству молодых людей, но ни одного не одарила благосклонностью. Теперь же Рили заметила во взгляде Чертёнка огонёк любопытства и заинтересованности.