На закате, немного успокоившись и приведя в порядок собственные мысли, я наскоро постирала все, включая рюкзак, надела костюм павшего и принялась развешивать по кустам свое барахло, между делом любуясь озером. Небольшое, круглое водохранилище, со всех сторон окруженное невысокими елочками, оказалось на удивление чистым и прозрачным, хотя поблизости я не обнаружила ни одного вайша — духа воды. Дно посыпано белым песком, ни ряски, ни водорослей, ни тины — не наблюдалось, и лишь на середине озера я подметила пару водных растений и те — сногсшибательной красоты огромные снежно-белые лилии. И не устань я так на болоте — непременно бы за ними сплавала. Ладно, еще успею…

Медленно, едва переставляя ноги, я побрела к избе. Интересно, почему мне непременно следует вернуться до заката? Неужели предчувствие меня не обманывает и в этом мире творится что-то неладное?.. А предчувствие, особенно, плохое, меня редко подводит. И если где замышляется крупная пакость, я непременно ее чувствую, рассказываю о ней знакомому народу, а мне, естественно, никто не верит и — сами виноваты. Здесь же пакость-то и затевается, причем, в особо крупных размерах…

А старушка уже поджидала меня на крыльце, озабоченно хмурясь.

— Беги в дом, Касси, — издали крикнула она. — Ты должна успеть до заката!..

Я, конечно, никому ничего не должна, но успела, чтобы не обижать добросердечную бабушку. И, поднявшись по лестнице, последовала в избушку за ее хозяйкой, чуть замешкавшись на пороге.

— Мир этому дому, — негромко произнесла я.

И это не просто пожелание — это своеобразная клятва, по которой я обязываюсь не причинять вреда обитателям дома. Слова, как вы, наверно, уже поняли, здесь являются не простым набором звуков — они несут в себе силу.