О, Господя-я-я!.. Как же мне все это не нравится!..

Отчаянно зачесался нос. Утерев слезящиеся глаза, я на мгновение отвлеклась от угрюмых размышлений и огляделась по сторонам. Какая-то живность мешала мне серьезно думать… Так уж получалось — у меня аллергия на всех животных без исключения. Стоило зверю оказаться в трех метрах от меня — и все, глаза слезились и чесались, а если ближе — то и до обмороков дело доходило…

Я с подозрением оглядела комнату на предмет местонахождения живности. В носу засвербело еще больше. Не выдержав, я оглушительно чихнула, уткнувшись в одеяло.

— Будь здорова, — хором пожелал мне народ.

— Спасибо, — оглянувшись, я заметила на печке огромного, угольно-черного кота. — Бабушка, а вы не могли бы пересадить вашу живность подальше от меня?..

— Да я и сам могу уйти, — оскорбился тот.

Я опешила от изумления. Кот! Разговаривает! Удивительно!.. Видимо, эти слова вырвались сами по себе, потому как котяра смерил меня разгневанным взором прищуренных глаз и фыркнул.

— Сама ты кот, — обиделась говорящая живность, лениво соскакивая с печки на пол.

Мгновение — и передо мной оказался странного вида товарищ. Невысокого роста, едва ли не ниже меня, черный и смуглый, как разгружающий ночью уголь цыган, с характерной сережкой в левом ухе, отчаянно небритый, по-кошачьи зеленоглазый, а физиономия — наглая-я-я!.. Одежда чем-то напоминает мою, только штаны пошире и цвета черного. А голос у субъекта, не в пример хлипкой внешности — низкий и глубокий. Таким только в опере петь, и все поклонницы — будут у его ног…

— Мой внук, Святозар, — представила его Ядвига.

— Оборотень? — догадалась я.