— Хороший друг, — я пожала плечами. — Просто человек, которого я ценю и уважаю.

— О! — мой спутник моментально воспрянул духом. — Значит, твое сердце свободно?

— Даже и не думай, — фыркнула я. — Оно что, никем другим не может быть занято?

Харт, мгновенно во мне разочаровавшись и потеряв интерес к разговору, принялся насвистывать какой-то незамысловатый мотив, а я уныло вздохнула. Вру опять, никем мое сердце не занято. А того так называемого хахаля, которого я оставила в своем мире, к претендентам на мое сердце причислить никак нельзя. Это так, для отвода глаз моих дражайших родственниц и подруг. Ума не приложу, почему их интересует моя личная жизнь? Стоит с ними случайно встретиться, как они и поздороваться не успеют, а первым делом спросят — если ли у меня кто?.. Если ответ отрицательный — горестно вздыхают, жалеют меня бедную-несчастную-одинокую и порываются с кем-нибудь свести. Если ответ положительный, то народ развивает бурную шпионскую деятельность на предмет выяснения личности таинственного Его, дабы растрезвонить потом новость всему свету и успокоиться. Люблю я их всех, конечно, но за подобные выходки так и тянет иногда проклясть…

Время в пути тянулось бесконечно. Очень скоро я позабыла о прелестях природы, сосредоточившись исключительно на гудящих ногах. Практики активных путешествий у меня, прямо скажем, мало. Только до пятого этажа и обратно… Ну, иногда еще и между корпусами побегать приходилось, когда я считала нужным осчастливить университет своим посещением… К тому же, у меня хронически болели колени. Когда одно, когда — другое, а то и оба одновременно. И сейчас — как раз редкий третий случай. И через два часа блужданий я начала аккуратно намекать на привал.

— Устала? — приподнял бровь Свят. — Так мы даже до ручья не дошли!

— Да ну его, этот ручей, — заупрямилась я. — Здоровье дороже!

— Ты что, у себя на стуле целыми днями сидишь?