Хэн так не думал. К тому же он ощутил обиду за то, что с главой Новой Республики обошлись подобным образом.

Первой из хэйпанского шаттла появилась женщина с длинными темными волосами и сверкающими, как ониксы, глазами. На ней было легкое платье, мерцающий цвета персика материал позволял видеть длинные ноги. Микрофоны донесли до балкона вздох толпы, когда прекрасная женщина вышла на верхнюю палубу корабля.

Приблизившись к Лее, она грациозно опустилась на колено и, не отрывая глаз от принцессы, звучным голосом проговорила по-хэйпански:

- Эллене селлибет э Та'а Чьюм. Шака Лея, эренесет а'апелле серанел Хэйпс. Реннителле сароон.

Она обернулась и шесть раз хлопнула в ладоши. Из шаттла спустились женщины в мерцающих золотистых платьях. Часть из них принялась, танцевать, одновременно играя на серебряных флейтах и барабанах, другие запели чистыми высокими голосами: "Хэйп, Хэйп, Хэйп!"

Мон Мотма внимательно слушала свой комлинк, пока транслятор переводил слова на "интерлингву", но Хэн не слушал перевода.

- Ты понимаешь хэйпанский? - спросил Соло у Трипио.

- Я свободно владею шестью миллионами форм общения, сэр, - виновато ответил тот, - но, кажется, у меня какая-то неисправность. Хэйпанский посол не могла сказать то, что я услышал. - Дройд повернулся, чтобы уйти. - Черт бы побрал эти ржавые логические цепи! Извините, мне нужен ремонт.

- Погоди! - остановил его Хэн. - Забудь о ремонте. Что она сказала?

- Сэр, я думаю, что неправильно понял, - отвечал Трипио.

- Говори! - потребовал Хэн. Чубакка предупреждающе зарычал.

- Ну что ж, если вам так охота! - Голос дройда отразил обиду. - Если мои датчики доложили правильно, посол передала слова великой королевы-матери: "Достойная Лея, приношу тебе дары от шестидесяти трех миров Хэйпа. Радуйся им!"