— Дядя, они…

— Да, я понимаю, что забросил тебя, предоставил твое воспитание слугам. Мой брат и его жена скончались слишком рано, а из меня получился не очень хороший опекун, — повинился алани Мариот. — Но и ты пойми, племянник, что армия и его императорское величество нуждаются во мне!

Ройсвен терпеливо кивнул, глядя на распалившегося родственника и надеясь, что хоть теперь-то ему дадут высказаться. Откровенного разговора не получится, так как в комнате находятся незнакомые ему вояки, но немного прояснить ситуацию вполне можно.

— Дядя… — опять начал он, вклиниваясь в паузу.

Вот только алани Мариот, как всегда, не дал договорить. Он привык командовать, привык, что молодые воины внимают его рассуждениям и молча слушают распоряжения, чтобы потом выполнить их должным образом. Лишь офицеры, к которым он испытывал уважение, могли рассчитывать быть услышанными. Глава рода Арито являлся хорошим стратегом, опытным командиром, но придерживался мнения, что молодежь должна сначала заслужить право голоса.

— Ройс, пойми, на мне ответственность за безопасность всей нашей империи, это очень важно. Наверное, тебе трудно это осознать, ведь у тебя нет достойного занятия. Ты с моего попустительства живешь праздной жизнью — ешь, спишь, что-то корябаешь красными чернилами… Погоди! Откуда ты взял эту мерзость? Я думал, что после смерти моей жены не осталось ни капли.

Алани Мариот приблизился к столу, двумя пальцами поднял склянку с красными чернилами, поморщился, закрутил крышечку и бросил сосуд вместе с содержимым в мусорное ведро.

Молодой человек бесстрастно проследил за его действиями, не желая неосторожным жестом или неподобающим выражением лица спровоцировать дядю на еще одну речь воспитательного характера.